Новый Иерусалимский журнал овый Иерусалимский журнал - литературный журнал на русском языке в Израиле
Израильский литературно-художественный журнал на русском языке. Издаётся с 1999 года
Israeli literary and art magazine in Russian. Published since 1999
כתב עת לספרות ואמנות ישראלית בשפה הרוסית. יוצא לאור מאז 1999
newjj
29.06.50, Киев – 04.09.22, Иерусалим

Памяти Марьяна Беленького

Марьян Беленький — литератор, переводчик, журналист, артист разговорного жанра. Создатель образа «Тёти Сони» для Клары Новиковой. Перевёл на русский с иврита книги и пьесы Эфраима Кишона и и Ханоха Левина. Лауреат Международного фестиваля сатиры и юмора в Габрово (Болгария). Автор трёх книг прозы

Марьян Беленький. Два страховых полиса

      Когда наступали еврейские праздники, нам по радио не объявляли. И в газетах этого не было. Тем не менее, бабушка перед праздниками всегда пекла два вида медовых пирогов – леках, белый и темный.
Пироги нарезались на кусочки и раскладывались по тарелочкам. На каждой тарелочке два кусочка – светлый и темный. Тарелочки бабушка разносила по всем соседям.
Называлась эта операция таинственным словом «шалахмонес». Это теперь я знаю, что это - «мишлуах манот» на иврите, то есть «посылка угощения».
По ГОСТу, шалахмонес положено было разносить всем евреям во дворе и получать от них точно такой же шалахмонес – то есть два кусочка лекаха, белый и темный. Но бабушка была интернационалисткой и стремилась поддерживать хорошие отношения с представителями всех наций, населяющих наш многонациональный двор. Поэтому на всякий случай шалахмонес она разносила не только евреям, но и гоям – то есть русским и украинцам. От них она тоже получала подарок – пару крашеных яиц, кусок пасхального кулича.
Эти куличи перед Пасхой продавались в магазинах со скромным названием пирог «Весенний». Надпись ХВ на нем делали сметаной. Специалистом по нанесению надписей у нас во дворе был Яша Кац. Он вырезал из газеты кулек, заливал туда сметану, красивыми буквами писал ХВ и рисовал вокруг цветочки. Причем каждый кулич у него был уникальным произведением искусства. Гонорар Яша брал пасхальными яйцами, куличом, колбасой, салом – кто что даст.
– Что-то, Маня, сметана у вас жидкая. У Дины брали? Вы берите, когда Маша работает. Маша меньше разбавляет. Совести больше, а сметана гуще.
Даже знаменитый математик Перельман не вывел функциональной зависимости совести от густоты сметаны.
Проблема была в том, что «гои» норовили бабушке налить. Она отказывалась. Двор большой, 50 семей. Если каждый нальет, грозит полная утрата трудоспособности. А разнести шалахмонес по всему двору – несколько дней занимало.
– Ну, мадам Сорокинша, як ви не п’єте, так я випʼю. Ваше здоров’ячко!
– Абы гезунт! - отвечала мадам Сорокинша. Ее фамилия была Сорока-Мозырская.
– Ну от і я ж кажу – аби здоров’я було. Христос воскрес!
– А гит йомтов.
– Що а гіт, то а гіт. Будьмо!
Через неделю после еврейской Пасхи бабушка надевала белый платок и шла в Ильинскую церковь освящать куличи.
Она объясняла это так:
– Допустим, у тебя есть в Госстрахе страховой полис. Но кому помешает, если будет еще один? Они там как-нибудь между собой договорятся.
А теперь – самое страшное. Триллер. Приготовились?
Я родился недоношенным, 2300, как котенок. Сейчас этого уже не видно. Я был очень болезненным, из болезней не вылезал. И вот к нам приехала тетя Муся, сестра матери, и по секрету от отца – члена КПСС понесла меня крестить.
С тех пор все болезни как рукой сняло. Действует до сих пор.
Мой крестильный крестик вместе с прядью ярко-рыжих первых волосиков долго хранился в почтовом конверте с портретом Сталина, вместе с бабушкиной ктубой (свидетельством о браке) и облигациями военного займа. Потом все это куда-то делось.
Вот я и думаю – может, бабушка Берта Абрамовна была права? Они там как-то между собой договорились.
А может, была права Маня из нашего двора?:
- От шо я вам скажу, пані мадам Сорокинша. Бог у нас з вами один. Тільки шо хфамилії різні.

***
Нашего двора давно нет. А на этом месте – дом, в котором «Приват банк». Девушке, которая открывала мне счет, я хотел было рассказать, что здесь было раньше. Но ее это почему-то не заинтересовало.

***
Мое завещание
Киев. Подол. Угол Волошской и Нижнего Вала.
Во дворе – скамейка.
А на ней сидит бронзовый Марьян Беленький в цилиндре и смокинге и пишет на лэптопе.
А на цилиндре сбоку выцарапано «хуй».

Все равно же напишут.

Юрко Юсов. Марьян Беленький

Он жив.
Человек жив до тех пор, пока о нем помнят. Марьяна помнят и любят все, кто его знал.
Он живет в своих детях.
Он живет в воспоминаниях друзей. Он живет в рассказах и шутках.
Человек жив, если его помнят.
Писатель жив, если его читают.
Марьяна не просто читают, его – пересказывают.
Беленький-писатель – сказочный Колобок из муки и/или мук, собранной по сусекам киевского Подола. Замешанный на днепровской воде и рукописно-машинописном самиздате.
В годы перестройки он ушел в печать. На последние страницы газет, в разделы юмора и сатиры.
Оттуда двинулся в дигитальное пространство Интернета.
Переехал в Израиль. Чтобы снова вернуться туда, откуда пришел: к устному рассказу.
Stand Up Comedy. Жанр, в котором он себя нашел. Жанр, который нашел его.
Величину и значение его вклада в этой сфере трудно измерить. Они значительны.
Его имя остается на слуху. Оно пахнет свежей типографской краской.
Значит, он с нами…

Юрий (Юрко) ЮСОВ - родился в городе Черновцы (Украина) в 1960 году. Врач. Бизнес-консультант. Проживает в Нью-Йорке, США.